?

Log in

No account? Create an account

kajaleksei


Все будет хорошо, готовьтесь...


Previous Entry Share Next Entry
О манипуляции намерениями
kajaleksei
благими_намерениями.jpg

"Добро обязательно победит зло. Поставит на колени и зверски убьет"

Решил обратить внимание на один из коварнейших приемов, издревле используемый пропагандой, это приписывание намерений. Нет ничего проще, чем придумать любому человеку мотивы его поступков, никто и никогда не сможет ,ни подтвердить, ни опровергнуть такие домыслы. Причем, идеализируемым персонажам всегда приписываются самые высокие побуждения, лучшие чувства, а демонизируемым - низменные страсти, жестокость и коварство. И это избавляет манипуляторов от многих забот и необходимости трактовать каждое их конкретное действие. Ибо любому ясно, все что творят представители сил света - делается из лучших побуждений, а коварные замыслы сил тьмы - всегда творятся во зло. Естественно, что на самом деле мотивы и тех и других деятелей всегда прагматичны и оценивать их в этических категориях (а тем более учитывать при анализе поступков) бессмысленно.

Я уже писал, что к глобальной катастрофе нас ведут вовсе не коварные планы жидо-рептилоидов и масонов-негроидов, а банальный социальный трайболизм господствующего класса (действия которого уже противоречат не только национальным интересам большинства стран, но и грозят гибелью всему человечеству) и сама природа капитала (который практически не может существовать без экономической экспансии и после фактического завершения глобализации закономерно начал самоуничтожаться). Тем не менее, с настойчивостью достойной лучшего применения, многие пропагандисты (даже левые), продолжают приписывать все беды современного мира действиям неких тайных злых сил.

Весьма вероятно, что на нашей планете существует немало разнообразных секретных обществ и сект. Некоторые из них, наверняка желают зла нашему миру, а то и уничтожения всего человечества. Но, историю творят люди, которые действуют всегда только из лучших побуждений, хотя, далеко не всегда из тех, о которых заявляют. В рамках элитаризма, к примеру, любой лидер исходит исключительно из корыстных интересов, как своих собственных, так и всей своей клаки. Скрывая низменный рационализм за громкими лозунгами. Никаких особенно злых чувств к своим жертвам, при этом, они не испытывают, даже если готовятся убить в интересах своей группировки миллионы жизней сограждан.

Любой элитаризм, независимо от его природы (в том числе, меритократия, когнитариат и т.д.) неизбежно приводит к вырождению элит в паразитическую группировку, трайболизму и формированию у ее представителей готтентотской морали. После чего они немедленно приступают к реставрации какой-нибудь архаичной общественно-экономической формации, в рамках которой надеются закрепить и полностью реализовать свои преимущества перед "темным и отсталым" большинством, и жить за его счет. Именно поэтому, единственный возможный путь вперед, к дальнейшему социальному (и любому другому) прогрессу, возможен только в рамках эгалитатизма.


Вы проницательны, коллега!

Это просто руководство эффективного менеджмента: 



Никаких особенно злых чувств к своим жертвам, при этом, они не испытывают, даже если готовятся убить в интересах своей группировки миллионы жизней сограждан.



Re: Вы проницательны, коллега!

Да, надо было написать: "...даже когда убивали...". В 90-е они сделали именно это, и сейчас продолжают то же самое, но не так открыто...

"Приписывание намерений" иногда может оказаться именно тем желаемым, выдаваемым за действительное.

В остальных случаях существуют документы, мемуары, литературные свидетельства, наконец. Даже - о ужас - интуиция.

И уж точно, нет никакого секрета в том, што всесильной троице ТНК, крупных финансистов и спец.служб, кроящих сегодня мир, когда все народы - всего лишь расходный материал, никто ничего, учитывая тотальный электронный контроль, противопоставить не сможет. Кроме той группы вольного народца, которая пока што не высовывается, осваиваясь в фантастическом киберпространстве...

Ты мыслишь уже устаревшими категориями.

Если проанализировать всю информацию, трезво и непредвзято, то выводы могут оказаться прямо противоположными навязываемым:) Неважно, как мыслить, устаревшими категориями, или прогрессивными, главное, чтобы выводы были правильными.

"Решил обратить внимание на один из коварнейших приемов, издревле используемый пропагандой, это приписывание намерений. "
Ну вообще то - классический прием манипуляции - это прием когда с одно стороны сравнивается идеальное - а со второй реальное.

То есть скажем - 10 заповедей по библии и реальное поведение ИГИЛа .
Или наоборот те же заповеди Корана - и реальное поведение крестоносцев.


Я интересовался теорией манипуляций и с моей точки зрения, именно тема приписывания намерений раскрыта плохо. Хотя, это еще библейский прием:) Т.е. достаточно демонизировать своих врагов и идеализировать себя, а дальше публика будет обманывать себя сама. Независимо от реальных событий.
А так, способов манипуляции много, можно изучать всю жизнь, и все время открывать что-нибудь новое.

Про ошибки Сталина

Пользователь burckina_new сослался на вашу запись в своей записи «Про ошибки Сталина» в контексте: [...] Сталина очень эффективно используется технология манипуляции "приписывание намерений" [...]

Про ошибки Сталина

Пользователь bogdan_63 сослался на вашу запись в своей записи «Про ошибки Сталина» в контексте: [...] Сталина очень эффективно используется технология манипуляции "приписывание намерений" [...]

Про ошибки Сталина

Пользователь mornarius сослался на вашу запись в своей записи «Про ошибки Сталина» в контексте: [...] Сталина очень эффективно используется технология манипуляции "приписывание намерений" [...]

Штобы не кормить троллей в следующем посте, помещу здесь. Это из очень короткого воспоминания поэта Николая Заболоцкого о своем аресте "История моего заключения":

"В годы моего заключения средний человек, без всякой уважительной причины лишенный свободы, униженный, оскорбленный, напуганный и сбитый с толку той фантастической действительностью, в которую он внезапно попадал, чаще всего терял особенности, присущие ему на свободе. Как пойманный в силки заяц, он беспомощно метался в них, ломился в открытые двери, доказывая свою невинность, дрожал от страха перед ничтожными выродками, потерявшими свое человекоподобие, всех подозревал, терял веру в самых близких людей и сам обнаруживал наиболее низменные свои черты, доселе скрытые от постороннего глаза. Через несколько дней тюремной обработки черты раба явственно выступали на его облике, и ложь, возведенная на него, начинала пускать свои корни в его смятенную и дрожащую душу.
В ДПЗ, где заключенные содержались в период следствия, этот процесс духовного растления людей только лишь начинался. Здесь можно было наблюдать все виды отчаянья, все проявления холодной безнадежности, конвульсивного истерического веселья и цинического наплевательства на все на свете, в том числе, и на собственную жизнь. Странно было видеть этих взрослых людей, то рыдающих, то падающих в обморок, то трясущихся от страха, затравленных и жалких. Мне рассказывали, что писатель А.Пиотровский, сидевший в камере незадолго до меня, потерял от горя всякий облик человеческий, метался по камере, царапал грудь каким-то гвоздем и устраивал по ночам постыдные вещи на глазах у всей камеры. Но рекорд в этом отношении побил, кажется, Валентин Стенич, сидевший в камере по соседству. Эстет, сноб и гурман в обычной жизни, он, по рассказам заключенных, быстро нашел со следователями общий язык и за пачку папирос подписывал любые показания. Справедливость требует сказать, что наряду с этими людьми были и другие, сохранившие ценой величайших усилий свое человеческое достоинство. Зачастую эти порядочные люди до ареста были совсем маленькими скромными винтиками нашего общества, в то время как великие люди мира сего нередко превращались в тюрьме в жалкое подобие человека. Тюрьма выводила людей на чистую воду, только не в том смысле, как этого хотели Заковский и его начальство...



Уголовники здесь были смешаны с политическими, но в 1937-1938 годах политических было в десять раз больше, чем уголовных, и потому в тюрьме уголовники держались робко и неуверенно. Они были нашими владыками в лагерях, в тюрьме же были едва заметны. Во главе камеры стоял выборный староста по фамилии Гетман. От него зависел распорядок нашей жизни. Он сообразно тюремному стажу распределял места - где кому спать и сидеть, он распределял довольствие и наблюдал за порядком. Большая слаженность и дисциплина требовались для того, чтобы всем устроиться на ночь. Места было столько, что люди могли лечь только на бок, вплотную прижавшись друг к другу, да и то не все враз, но в две очереди. Устройство на ночь происходило по команде старосты, и это было удивительное зрелище соразмерных, точно рассчитанных движений и перемещений, выработанных многими "поколениями" заключенных, принужденных жить в одной тесно спрессованной толпе, и постепенно передающих новичкам свои навыки. Днем камера жила вялой и скучной жизнью. Каждое пустяковое житейское дело: пришить пуговицу, починить разорванное платье, сходить в уборную, - вырастало здесь в целую проблему. Так, для того, чтобы сходить в уборную, нужно было отстоять в очереди не менее чем полчаса. Оживление в дневной распорядок вносили только завтрак, обед и ужин. В ДПЗ кормили сносно, заключенные не голодали. Другим развлечением были обыски. Обыски устраивались регулярно и носили унизительный характер. Цели своей они достигали только отчасти, так как любой заключенный знает десятки способов, как уберечь свою иголку, огрызок карандаша или самое большое свое сокровище - перочинный ножичек или лезвие от самобрейки.

На допросы в течение дня заключенных почти не вызывали. Допросы начинались ночью, когда весь многоэтажный застенок на Литейном проспекте озарялся сотнями огней, и сотни сержантов, лейтенантов и капитанов госбезопасности вместе со своими подручными приступали к очередной работе. Огромный каменный двор здания, куда выходили открытые окна кабинетов, наполнялся стоном и душераздирающими воплями избиваемых людей. Вся камера вздрагивала, точно электрический ток внезапно пробегал по ней, и немой ужас снова появлялся в глазах заключенных. Часто, чтобы заглушить эти вопли, во дворе ставились тяжелые грузовики с работающими моторами. Но за треском моторов наше воображение рисовало уже нечто совершенно неописуемое; и наше нервное возбуждение доходило до крайней степени...

По временам в камеру возвращались уже допрошенные; зачастую их вталкивали в полной прострации и они падали на наши руки; других же почти вносили и мы потом долго ухаживали за этими несчастными, прикладывая холодные компрессы и отпаивая их водой. Впрочем, нередко бывало и так, что тюремщик приходил лишь за вещами заключенного, а сам заключенный, вызванный на допрос, в камеру уже не возвращался. Издевательство и побои испытывал в то время каждый, кто пытался вести себя на допросах не так, как это было угодно следователю, то есть попросту говоря, всякий, кто не хотел быть клеветником.

Выгодского, честнейшего человека, талантливого писателя, старика, следователь таскал за бороду и плевал ему в лицо. Шестидесятилетнего профессора математики, моего соседа по камере, больного печенью (фамилию его не могу припомнить), следователь-садист ставил на четвереньки и целыми часами держал в таком положении, чтобы обострить болезнь и вызвать нестерпимые боли. Однажды, по дороге на допрос, меня по ошибке втолкнули в чужой кабинет, и я видел, как красивая молодая женщина в черном платье ударила следователя по лицу и тот схватил ее за волосы, повалил на пол и стал пинать ее сапогами. Меня тотчас же выволокли из комнаты, и я слышал за спиной ее ужасные вопли.


Чем объясняли заключенные эти вопиющие извращения в следственном деле, эти бесчеловечные пытки и истязания? Большинство было убеждено в том, что их всерьез принимают за великих преступников. Рассказывали об одном несчастном, который при каждом избиении неистово кричал: "Да здравствует Сталин!" Два молодца лупили его резиновыми дубинками, завернутыми в газету, а он, корчась от боли, славословил Сталина, желая этим доказать свою правоверность. Тень догадки мелькала в головах наиболее здравомыслящих людей, а иные, очевидно, были недалеки от истинного понимания дела, но все они, затравленные и терроризированные, не имели смелости поделиться мыслями друг с другом, так как не без основания полагали, что в камере снуют соглядатаи и тайные осведомители, вольные и невольные. В моей голове созревала странная уверенность в том, что мы находимся в руках фашистов, которые под носом у нашей власти нашли способ уничтожать советских людей, действуя в самом центре советской карательной системы. Эту свою догадку я сообщил одному старому партийцу, сидевшему со мной, и с ужасом в глазах он сознался мне, что и сам думает то же, но не смеет никому заикнуться об этом. И действительно, чем иным могли мы объяснить все те ужасы, которые происходили с нами, - мы, советские люди, воспитанные в духе преданности делу социализма? Только теперь восемнадцать лет спустя, жизнь, наконец, показала мне, в чем мы были правы и в чем заблуждались...

После возвращения из больницы меня оставили в покое и долгое время к следователю не вызывали. Когда же допросы возобновились, - а их было еще несколько, - никто меня больше не бил, дело ограничивалось обычными угрозами и бранью. Я стоял на своем, следствие топталось на месте. Наконец, в августе месяце, я был вызван "с вещами" и переведен в Кресты. Я помню этот жаркий день, когда одетый в драповое пальто, со свертком белья подмышкой, я был приведен в маленькую камеру Крестов, рассчитанную на двух заключенных. Десять голых человеческих фигур, истекающих потом и изнемогающих от жары, сидели, как индийские божки, на корточках вдоль стен по всему периметру камеры. Поздоровавшись, я разделся догола и сел между ними, одиннадцатый по счету. Вскоре подо мной на каменном полу образовалось большое влажное пятно. Так началась моя жизнь в Крестах. В камере стояла одна железная койка и на ней спал старый капитан Северного флота, общепризнанный староста камеры. У него не действовали ноги, отбитые на допросе в Архангельске. Старый морской волк, привыкший смотреть в глаза смерти, теперь он был беспомощен, как ребенок.

В Крестах меня на допросы не водили: следствие было, очевидно, закончено. Сразу и резко ухудшилось питание, и если бы мы не имели права прикупать продукты на собственные деньги, мы сидели бы полуголодом. В начале октября мне было объявлено под расписку, что я приговорен Особым совещанием (то есть без суда) к пяти годам лагерей "за троцкистскую контрреволюционную деятельность"...

Везли нас в теплушках, под сильной охраной, и дня через два мы оказались в Свердловской пересыльной тюрьме, где просидели около месяца. Везли нас с такими предосторожностями, как будто мы были не обыкновенные люди, забитые, замордованные и несчастные, но какие-то сверхъестественные злодеи, способные в каждую минуту взорвать всю вселенную, дай только нам шаг ступить свободно. Наш поезд, состоящий из бесконечного ряда тюремных теплушек, представлял собой диковинное зрелище. На крышах вагонов были установлены прожектора, заливавшие светом окрестности. Тут и там, на крышах и площадках торчали пулеметы, было великое множество охраны, на остановках выпускались собаки-овчарки, готовые растерзать любого беглеца. В те редкие дни, когда нас выводили в баню или вели в какую-либо пересылку, нас выстраивали рядами, ставили на колени в снег, завертывали руки за спину. В таком положении мы стояли и ждали, пока не закончится процедура проверки, а вокруг смотрели на нас десятки ружейных дул, и сзади, наседая на наши пятки, яростно выли овчарки, вырываясь из рук проводников. Шли в затылок друг другу. - Шаг в сторону - открываю огонь! - было обычное предупреждение. Впрочем, за весь двухмесячный путь из вагона мы выходили только в Новосибирске, Иркутске и Чите. Нечего и говорить, что посторонних людей к нам не подпускали и за версту.

Шестьдесят с лишком дней мы тащились по Сибирской магистрали, простаивая целыми сутками на запасных путях. В теплушке было, помнится, человек сорок народу. Стояла лютая зима, морозы с каждым днем все крепчали и крепчали. Посередине вагона топилась маленькая чугунная печурка, около которой сидел дневальный и смотрел за нею. Вначале мы жили на два этажа - одна половина людей помещалась внизу, а вторая вверху, на высоких нарах, устроенных по обе стороны вагона, на уровне немного ниже человеческого роста. Но вскоре нестерпимый мороз загнал всех нижних жителей на нары, но и здесь, сбившись в кучу и согревая друг друга собственными телами, мы жестоко страдали от холодов. Понемногу жизнь превратилась в чисто физиологическое существование, лишенное духовных интересов, где все заботы человека сводились лишь к тому, чтобы не умереть от голода и жажды, не замерзнуть и не быть застреленным, подобно зачумленной собаке...

В день полагалось на человека 300 граммов хлеба, дважды в день кипяток и обед из жидкой "баланды" и черпачка каши. Голодным и иззябшим людям этой пищи, конечно, не хватало. Но и этот жалкий паек выдавался нерегулярно и, очевидно, не всегда по вине обслуживающих нас привилегированных уголовных заключенных. Дело в том, что снабжение всей этой громады арестованных людей, двигавшихся в то время по Сибири нескончаемыми эшелонами, представляло собой сложную хозяйственную задачу. На многих станциях из-за лютых холодов и нераспорядительности начальства невозможно было снабдить людей даже водою. Однажды мы около трех суток почти не получали воды и, встречая новый 1939 год где-то около Байкала, должны были лизать черные закоптелые сосульки, наросшие на стенах вагона от наших же собственных испарений. Это новогоднее пиршество мне не удастся забыть до конца жизни.

Уголовники - воры-рецидивисты, грабители, бандиты, убийцы со всей многочисленной свитой своих единомышленников, соучастников и подручных различных мастей и оттенков, - народ особый, представляющий собой общественную категорию, сложившуюся на протяжении многих лет, выработавшую свои особые нормы жизни, свою особую мораль и даже особую эстетику. Эти люди жили по своим собственным законам, и законы их были крепче, чем законы любого государства. У них были свои вожаки, одно слово которых могло стоить жизни любому рядовому члену их касты. Все они были связаны между собой общностью своих взглядов на жизнь, и у них эти взгляды не отделялись от их житейской практики. Исконные жители тюрем и лагерей, они искренне и глубоко презирали нас разнокалиберную, пеструю, сбитую с толка толпу случайных посетителей их захребетного мира. С их точки зрения, мы были жалкой тварью, не заслуживающей уважения и подлежащей самой беспощадной эксплуатации и смерти. И тогда, когда это зависело от них, они со спокойной совестью уничтожали нас с прямого или косвенного благословения лагерного начальства..."

Всё это, конечно, так легко, спустя много лет, списать на "ошибки"...

Внимательно прочла комментарии во всех трех постах...

Резюме: повторись история - ты первый повторишь судьбу Заболоцкого. Но здесь, извини, никого, кроме тебя, виноватых не будет. Такие дела. Садомазохизм, как и идея "сильной руки" самодержца, уходит глубо корнями в историю, которую переписали наглухо. И недаром разные "умники" столь противятся любым попыткам докопаться до истоков...

Успехов тебе. Может, наконец, немного разберешься в человеческой психологии. Горького перечитай. Не столько его литературные опусы, сколько публикации, оказавшиеся пророческими, типа "Несвоевременных мыслей". И воспоминания о нем. И как его хитростью выманили "на родину", когда он упирался всеми конечностями, предчувствуя свою бесславную и скорую там кончину. Но он сам сделал себя символом и заложником - вот и поплатился. Один только Алексей Толстой сумел ВСЁ понять правильно и выбрать самую подходящую линию поведения. Умнейший был человек.

А так... Нет ничего ценее в этой жизни простой нерассуждающей, даже иррациональной, доброты. Полагаю, только на смертном одре глупому человеку такая мысль приходит в голову, когда уже ничего исправить нельзя.

Edited at 2017-06-09 09:41 am (UTC)

О манипуляции намерениями

Пользователь westaluk сослался на вашу запись в своей записи «О манипуляции намерениями» в контексте: [...] Оригинал взят у в О манипуляции намерениями [...]

Проблемы сталинизма (Право быть неправым 2)

Пользователь sockomm сослался на вашу запись в своей записи «Проблемы сталинизма (Право быть неправым 2)» в контексте: [...] Сталина очень эффективно используется технология манипуляции "приписывание намерений" [...]

О манипуляции намерениями

Пользователь didgest сослался на вашу запись в своей записи «О манипуляции намерениями» в контексте: [...] Оригинал взят у в О манипуляции намерениями [...]